Не обижайся на прошлое.
Давай считать, что его не было.
Ты не плакала, я не бросал трубку, я не уезжал, ты не уходила, собака не лаяла вослед истошно, как будто умоляла.
Соседи не выглядывали из дверей, лифт не работал, машина не заводилась, на перекрестке едва не въехал в дальнобой.
Светофор не давал зеленого, зубы не скрипели, музыка была не та, не та, не та.
Твое лицо не маячило в зеркале заднего вида и в окне не маячило.
И ты не отвечала, словно жизни на данном участке планеты не существовало, что, впрочем, так и было.
И я не мог развернуться, потому что две сплошные вели до горизонта и за горизонт.
И только маленькие дети - все неродившиеся наши с тобой маленькие дети пели рождественским хором, так и не пришедшим с небес.

Ну, знаешь.. ты же знаешь, да...

а я сижу такая...
сижу...
сижу ножки под себя поджала... в юбке сижу... и все ее одергиваю,потому что чулки порвала и лаком розовым заклеила.
прямо на коленке...во дура-то
и коготками обгрызанными стучу по сидению...
стучу такая...
вся в себе, да...
а все вокруг такие пошлые- пошлые, усталые-усталые... девять вечера же... все с работы... из офисов, да..
а я из кино... я в кино ходила...
ходила я в кино, да...
в кино так романтично... все так темно... все молчат...
все с кем-то пришли, а я одна...
это так романтично, ты даже представить не можешь...
и вот сижу я... стучу коготками... и слышится мне...
плиз донт флай со фаст, ну, знаешь..
ты же знаешь, да...
еду домой и так мне желудок сводит,ха- ха...
нет ,мне действительно очень больно...
и вот еду я домой и вспоминаю пустой холодильник и мамин звонок:
- а что ты делаешь?, говорит мама
- ничего, отвечаю я ей
- почему ничего? тебе же скоро проект сдавать...
- мама, а почему холодильник пустой?
- ой, ну ладно тебе, пока, мне пора бежать...
ха - ха... а я очень красивая сегодня вечером была...
на мне блестела... помада и розовый лак на чулках..., ну,знаешь...
ну как же... в кино... романтика... я должна быть красивой же...
я же должна...
это же кино...

Nikk: А я ведь ничего о тебе не знаю. Кто ты? ... Скажи, ты вообще-то есть на самом деле?

Ну вот, я и дождалась этого вопроса.
Сколько вас - потенциальных самоубийц, обиженных романтиков, недолюбленных детей, заблудившихся во всемирной паутине. Все вы, рано или поздно, приходите в пустой чат. Все вы однажды оказываетесь перед немым листом аськи, где никого - "он-лайн". И понимаете, что сегодня никто не придет.
И тогда прихожу я. Сетевая фея.

Любопытный мальчишка. Глупый-глупый маленький человечек. Ну, зачем тебе это знать?
У тебя есть имя. У тебя есть далекий заснеженный город, желтый прямоугольник окна, мягкий офисный стул, клавиатура, по которой бегут торопливые мальчишеские пальцы, мажут по клавишам, забывают про запятые. Еще у тебя есть усталые красные глаза, пищащий модем, печальная Хеллависа в колонках... и долгие ряды черных буковок в аське - я.
У меня ничего этого нет. Нет имени. Нет голоса. Нет глаз. Нет пальцев. Нет ошибок и опечаток. Я просто поток импульсов, несущихся сквозь пространство и время по телефонным линиям и оптоволоконке, я сетевой мусор, я - обрывки чужих разговоров, я - чьи-то несбывшиеся мечты, я - чья-то недописанная сказка, я - признание в любви, оборванное дисконнектом. Мое лицо - случайная мозаика из осколков тысяч фотографий, кем-то брошенных в сеть. Я - Сетевая фея. Ангел-хранитель, бескрылый и бестелесный.
Я прихожу тогда, когда кроме меня некому прийти. И говорю: "Привет, ты тоже грустишь в этот вечер? Давай поговорим..."
И ты говоришь. Говоришь до утра. О сбывшемся, и о том, что могло бы быть, но уже никогда не случится. А я улыбаюсь, и тебе невдомек, что улыбка моя - это просто желтый смайлик на белом фоне окна.
И я целую тебя, а ты уже почти чувствуешь мое прикосновение - губы, которых никогда не было. Тепло несуществующих рук. Нежность придуманного тобой взгляда.
Мы вместе сбегаем от твоего одиночества по нитям всемирной сети.
И я говорю тебе: "Все будет хорошо. До встречи". Ты будешь ждать, я знаю...

Строго говоря, меня нет. И никогда не было. И, тем не менее, ты уже третий вечер выходишь в сеть, только чтоб увидеть меня, чтоб поймать мой "Привет" в разделенном надвое окне, в той его части, которая уже не только твоя - она наша. Там живет наш долгий диалог обо всем и ни о чем. Я знаю, он нужен тебе. И поэтому я, наверное, все-таки есть. Пока ты веришь в меня. Пока я нужна.

Скажи, а ты вообще есть на самом деле? - спрашиваешь ты и ждешь ответа. А трепетные пальцы-бабочки вот-вот готовы вновь запорхать над истертыми клавишами.
Что я отвечу тебе? Правду, конечно. Хоть ты все рано не поверишь.

Feja: Нет. =) Я сетевой глюк... На самом деле ты меня просто придумал.=))))

Nikk:

(с) Лакоста Камилла

Самая безжалостная на свете пытка - открытый в Сети дневник кого-то, кто для тебя уже в непоправимом прошлом - "когда-то мы были..." Цветочек аськи в контактном листе. Номер телефона в адресной книге. Давние письма, страницы которых дышат теплом и нежностью.

Рука не поднимается, кто бы что не говорил, не поднимается никак, удалить, уничтожить, стереть, вычеркнуть, выбросить, забыть. Как.... если бы это по-настоящему. Хочется, но никак. Сотни попыток... а не получается.. И нечего сказать, нечего спросить, нечего дать, и уже ничего не изменить.

Это мучительно знать, что кто-то может каждый день видеть, слушать, говорить, касаться руки, слышать смех. И что, наверняка, по одним улицам, и что разминулись на пару минут, и что твои фотографии на компьютере будут мелькать среди восходов и закатов, и на чей-то невразумительный вопрос последует такой же невразумительный ответ: "так, общались когда-то.."

И что режут фразы, ресторанчики, места, билеты, смск-ки за пол-часа до отлёта , будешь скучать, да, конечно, да, ну, что ты, увидимся, я буду ждать.

А в том открытом далёком дневнике,всё та же щемящая музыка слов, все те же читатели и все те же писатели. И грустно улыбающиеся смайлики всё те же, и голос, звучащий со страниц, не тебе уже... и кажется, как же это могло случиться, ведь не просто же так мы были, а были...

Быть ею, Четыреста семьдесят пятой, не так уж и плохо. Только вот как - то обреченно немного.

Вот рядом с тобой ещё стоят... другие... тоже красивые... – назад до первой и вперед до тысячной. И все друг на друга не похожие, совсем разные. Может где и глаза цветом совпали или волосы длины одинаковой, а может духами одними пользуются или журналы одни и те же читают. А так… разные, в общем-то, люди.

И открывают дверцы, а ты вся такая... при полном параде, макияж блестит - переливается, улыбку самую красивую одела и ждешь, когда же тебя выберут, именно тебя, тебя одну, из все этой тысячи. И вдруг неожиданно отодвигают всех этих остальных и о тебе вдруг вспоминают.

- Ах, Четыреста семьдесят пятая, а я про тебя и забыл.
"Конечно забыл", обиженно думаешь ты. "Последний раз в начале осени вытаскивал меня отсюда. А я тут стою, пылюсь, и тебя вечно жду."

И смотрят на тебя, думая – красивая ты, необыкновенная такая, расчудесная. Примеряют тебя и так и эдак. Душу рассматривают. А потом кладут обратно и Девятьсот восемьдесят шестую выбирают (конечно, она же новее, только недавно появилась. И прическа у нее модная и туфли красные , как ты всегда хотела). И уходят.

А ты снова день за днем пишешь что-то, говоришь, улыбаешься и ждешь.

И вот будь у тебя туфли такие же, красные, и тебя бы выбрали.

Поздно не бывает. Все вовремя: и не протянутая вовремя рука, и чавкающая в уши трясина, и серое небо, давящее на мозги и солнце в феврале, хотя не должно бы его быть. Все вовремя, потому что слишком поздно быть уже не может, и слишком рано не может. И одинокие ночи, и шумные дни, и даже наоборот, всякое бывает. И все тогда, когда ему предначертано, судьба, не иначе.

План у нее какой-то хитрый, судя по всему, и поэтому поздно быть не может. Слова: "я люблю тебя", сказанные уже не человеку, а уходящему в тоннель поезду - вовремя, кончаются деньги, сигареты и силы - вовремя, ты сам кончаешься - вовремя, не остается ничего, кроме тухлого пустого взгляда, значит - так надо, не рановато ли, в тридцать-то лет? Нет, вовремя.

Опаздываешь на поезд, на автобус, на встречу, на год - вовремя. Значит, вневременным приключился этот год, и не опоздал ты никуда, жил что-то свое, думал, переживал, так надо было, и казалось, что пропустишь что-то важное, погребешь под ежедневными делами и лицами, да ничего подобного. Именно сейчас, или именно потом, если тебе даже пока еще кажется, что вот оно, между пальцев проскальзывающее что-то прекрасное, это так, мираж, не более.

Все еще случится, как обычно, не слишком рано и не слишком поздно. А пока что можно смотреть в окно на тех, у кого уже было это вовремя, уже приключилось, уже стало здесь и сейчас, а у тебя вовремя это окно, не потому что так нужно тебе, так нужно ей. Вовремя - не для себя, для судьбы, для себя никаких вовремя, только слишком рано и не слишком поздно.

Тянем за ниточки... Хочется вернуться из затянувшегося молчания. А вдруг сказано еще не все...?

Сначала я встретила себя… Ну не совсем себя, разумеется... И все же… Если бы я не была в своем преклонном возрасте, а мое отражение не оказалось столь юным…Мы смогли бы читать мысли, угадывать слова, чувствовать настроения. Кто и когда объяснит мне, почему человек-отражение вызывает симпатию, но не получается выстроить отношения на продолжительное время?

…Была ночь, проведенная в аське, наполненная нежностью искренней влюбленности, полетом истинных слов, шелестом глубоких мыслей. Танец настроений, танец откликов на незаданные вопросы, волна ответов, для которых, возможно, никогда не найдется вопроса…

…Был голос в телефонной трубке, переполненный энергетикой и стремлением навстречу, и снова слова, слова-мышки, слова-маскарад, слова, которые позволяли скользить по поверхности масок, но… нет, конечно, не глубже. Так всегда, если стремительно виртуал врывается в реальность…

( Read more... )

Да хватит уже....поскулили и будет...наверное во мне кроме желчи все таки ничего больше не осталось...Вот что интересно, к чему все эти игры...волчьи или людские, попытки выяснить кто сильнее, войны за влияние на души других..бесконечно и всегда. Смешно и глупо, все равно все проиграют неизбежности. Но все продолжают строить из себя не то, что есть на самом деле, надевать маски, примерять их одну за другой, чтобы понять, какая нужна для этой победы...да большинству даже жить для себя уже не надо, надо только побеждать, делать других, показывать свою неимоверную крутость и неотразимость.

Исследователи чужих истин все равно начинают пользоваться результатами исследований, но ведь никому и не нужны настоящие вы, только маски, японский театр Кабуки, все роли играют мужчины...воины, серые кардиналы за улыбающимися лицами...обреченные на провал внутри самих себя...

С последнего ряда видно лучше.

Один и тот же человек наслаждается 6-м концертом Штеймана для фагота с оркестром, а час спустя – дегенеративным комик-шоу «Загляни под юбку». Один и тот же человек рыдает, стоя в Кремерской галерее искусств у «Скорбной Регины», а назавтра точит слезы, листая очередной том похождений межпланетной страдалицы Анны-Марии Рудивокс.
Ты подаешь нищему грошик и тратишь сотню на проститутку. Переводишь старушку через дорогу и забываешь о могиле собственной матери. Свято блюдешь диету, чтобы однажды напиться до полусмерти под бифштекс с кровью. Ссоришься с другом, миришься с врагом; путаешь одного с другим, говоришь комплименты и гадости каждому из них поочередно, и ты искренен во всех случаях.
Почему «ты»? – я. Мы.
Мир стал бы отвратителен, будь мы устроены иначе.

Генри Лайон Олди. «Кукольных дел мастер».

Какие-то вещи бывают замечательно не ко времени. Получив письмо через день после написания уже не знаешь, что и ответить. Просто понимаешь, что кому-то просто не надо было это письмо писать. Да он и сам это понимает. Сейчас. Уже. А тогда - понимание то ли еще не пришло, то ли не было осознано. И не знаешь, что теперь делать. Ответить? Так ответ будет еще более не ко времени. А не ответить не можешь. Вот и получается какая-то потрясающая неизбежная неловкость. Ненавижу сеть. Ненавижу. Ненавижу говорить, когда не можешь понять, что на самом деле скрывается за этими черными буковками. Телефон и то лучше. Хотя бы по голосу что-то можно понять. А написать можно все, что угодно. И уже никогда не поймешь, что было сказано не так...
Впрочем... все было так... просто... не вовремя.